АНТОЛОГИЯ. Тур седьмой. " ФИЛЬМЫ 2010-х ГОДОВ".

Тур седьмой. " ФИЛЬМЫ 2010-х ГОДОВ".
Рецензии выкладываем открыто.
Делимся мнениями о фильмах и о рецензиях, спорим, рассуждаем.
Помним, что в рулеточных темах важна не только рецензия,
но и красивый, правильный пас.
Поэтому при загадывании фильмов
желательно делать действительно интересную подачу.

Цепочка: => L_Lada => Квокка Ленуся => Наталья51 => kurry => Джинна => Afinochca => Персона Ж => L_Lada =>
​

Наталья51 смотрела « Жизнь не может быть скучной» . 2011, Индия. Реж. З. Ахтар, РЕЦЕНЗИЯ. А также со-рецензия от Квокка Ленуся
Квокка Ленуся смотрела «Уличный кот по кличке Боб». 2016. Великобритания, Китай. Реж. Р. Споттисвуд. РЕЦЕНЗИЯ
kurry смотрел «Находка». 2015, Россия. Реж. Виктор Демент. РЕЦЕНЗИЯ. А также дополнительная рецензия от Квокка Ленуся. А также дополнительная рецензия от Джинна.
Afinochca смотрела "Она" 2013, США. Режиссер Спайк Джонс. РЕЦЕНЗИЯ
Джинна смотрела "Воды слонам! (Water for Elephants)" . 2011, США. Реж. Фрэнсис Лоуренс, РЕЦЕНЗИЯ
L_Lada смотрела "Анна Каренина", 2012 год, Великобритания, США. Реж. Джо Райт. РЕЦЕНЗИЯ
Персона Ж смотрела "Добытчица". 2017, Ирландия, Канада, Люксембург, США, Франция. Реж. Н. Туми. РЕЦЕНЗИЯ А также дополнительная рецензия от Квокка Ленуся .​

 

тогда ладно..составляю цепочку..играть свободный тур будем в общей 9 теме..

 

К вам на лавочку. Ужасы люблю, но тоже без расчлененки. Чтобы было страшно, а не противно.
И жесткие можно, только желательно не боевики.

 

Оля, Персона Ж , я сейчас буду делать то, чего ты очень сильно не любишь, – препарировать покадрово. Потому что по-другому мне об этом фильме писать не очень интересно.

АННА КАРЕНИНА
2012 год, Великобритания, США. Реж. Джо Райт. Авторы сценария Том Стоппард, Лев Толстой.

Трагедия в пяти актах с прологом и эпилогом

Я устал и отдыхая
В балаган вас приглашаю,
Где куклы так похожи на людей.
Машина времени, 1974

Спойлер

Макаревич – иноагент, но песня, написанная более полувека назад, в этом не виновата.

Жила на Москве героиня романа
Старинных дворянских кровей.
Она называлась Каренина Анна,
Аркадьевна отчество ей.
Алексей Охрименко

Пролог
Небольшой анонс для затравочки

1. Я очень сложно, мягко говоря, отношусь к Анне Карениной – к персонажу.
2. Не менее сложно – а точнее, просто негативно – отношусь к попыткам экранизировать классику такого объема в формате полного метра. Сравнительно недавно пересмотрела «Анну Каренину» Зархи, с Самойловой. Ужаснулась, насколько это плохо.
3. Терпеть не могу Киру Найтли – в том числе и за то, что она сотворила с Элизабет Беннет.
4. Соответственно, терпеть не могу фильм «Гордость и предубеждение» с Кирой Найтли, а его, как теперь выяснилось, сотворил тот самый Джо Райт, который… которому я бы… в общем, посмотрите наверх и примерно поймете, что бы я с ним сделала, попадись он мне.
5. Как недавно уже говорила, не люблю Толстого, но то, что вы видите наверху, сделала с ним не по этой причине, а потому что сам он вряд ли поставил бы под (или над?) этим свое имя.
6. Не выношу развесистую клюкву, буйно колосящуюся в англо-американских фильмах о России, и этот – не исключение.
7. Не люблю, за редкими исключениями, кино, которое делает вид, будто оно – театр.

Вот с этих семи оптимистических нот мы и начнем.
Кстати, об оптимистических нотах и о просто нотах. Музыка Дарио Марианелли, на мой вкус, чудесна и как-то совершенно автономна. Да и весь вообще саундтрек интересно сделан.
И уж до кучи еще одна оптимистическая нота – слава Богу, «Анну Каренину» невозможно заспойлерить. Про то, как она ехала в карете с поднятым задом (с) долго поезд влачил ее жалкое существование (с), все и без меня знают.
Заболталась я что-то.
По существу.

Весь мир – театр…
Акт первый.

Весь мир – театр… Или наоборот – поди разбери. Я бы сказала, в данном случае как раз наоборот.
Фильм театрален насквозь. В какой-то момент даже возникает ассоциация с классическим образцом театрализованного фильма – с «Догвиллем». Но почти сразу понимаешь ее формальность. В «Догвилле» театральность статична, схематична и аскетична. Не говоря уже о том, что она авангардна. Ну переходят герои с одной клетки на другую…
В «Анне Карениной» театр традиционный и классически помпезнный. Он вступает в свои права с первых же кадров, со вступительной заставки в виде вызолоченного портала сцены. Название фильма как бы написано на занавесе, который поднимается… за ним еще один… И далее занавес появится еще не раз, портал – тем более. Иногда кажется, что действие разворачивается по обе стороны рампы – то ли это зеркало, то ли незримая стена рушится. Скачки на сцене, публика в зале (или наоборот?), Фру-фру вместе с Вронским падает в оркестровую яму… Во всяком случае, мне так показалось.
Что-то то и дело поднимается и опускается, сцена вращается, какие-то элементы декораций выкатываются и откатываются. И все это прямо в кадре, вместе с рабочими сцены. На задниках – сравнительно узнаваемые виды Москвы и Петербурга. В кадре регулярно появляется рампа – буквально, включая подсветку.
Когда первый шок (у меня!) проходит, начинаешь понимать, что это где-то даже красиво. Местами. Если, конечно, действие не переносится за кулисы – а есть и такое – и не разворачивается среди почерневших трухлявых стропил или как оно там называется. Не разбираюсь я в трухлявых деревянных конструкциях.
Сам по себе театр, кстати, не декорация. Он настоящий и действительно пребывает в таком состоянии.
Не знаю, кто за все это безобразие несет ответственность – вымаранный Райт или… Стоп… в смысле – Стоппард. Вписанный. Вроде бы всё это безобразие все эти находки – чисто режиссерские, но я не знаю, как с этим у Райта. А вот у Стоппарда, которого совсем наоборот уважаю, нечто подобное встречала – в рецензированном мною когда-то фильме «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» вся реальность структурирована как театр. Там, правда, он был не только сценаристом, но и режиссером. Там и первоисточник – пьеса. Тут же – и не поддающийся экранизациям роман, и режиссер другой, а вот поди ж ты – тоже всепроникающий театр. Стоппард. Стоп-арт.
Ладно, хорош каламбурить.
Возвращаясь к театральности.
Даже не знаю, нравится мне это или нет. Когда сидишь перед экраном с установкой на то, что смотришь все-таки кино, несколько раздражает ошарашивает чисто театральная неопределенность локаций, их взаимное перетекание и наложение друг на друга. Здесь, например, герои-дворяне в своих барских домах ходят по пожарным лестницам в соответствующих интерьерах. Здесь контора может превратиться в ресторан, на втором этаже которого обнаруживается аристократическая гостиная в доме князя Щербацкого, а из московского/петербургского особняка можно, просто распахнув дверь, выйти в чисто поле / на каток / на вокзал / куда вам надо, а заодно и в другое время года. И не всегда понятно зачем. То есть не зачем в чисто поле выйти, а вот это все – зачем надо?
Но в конце оно аукнется.
Театральность не ограничивается антуражем – она проникает в действие, что вызывает ассоциации, не всегда контролируемые.
Первая же сцена – посреди сцены в кресле, смахивающем на медицинское, полулежит человек – как вскоре выяснится, Стива Облонский. Из-за кулис с пластикой, похожей на танцевальные па, вылетает смелее в бой вполне себе карменистый тореадор, оказавший при ближайшем рассмотрении севильским цирюльником, накидывает на Стиву мулету (ну, в принципе в Стиве можно усмотреть что-то от бычка-производителя), точит бритву так, будто салютует шпагой и… Короче, как только нос не отрезал. Ребята Гоголя начитались? Или попытались обозначить тему балетного репертуара Майи Плисецкой? которая таки снималась в «Анне Карениной» у Зархи.
Или другой пример.
Перед отъездом в Москву Анна прощается с сыном, сидя на полу под низким настилом или как это там называется. Как она оттуда выбирается, не показано по очевидной причине – сделать это можно только на четвереньках.
Как она оттуда выбирается, не показано по неочевидной причине – по настилу среди заснеженных просторов катится игрушечный поезд. А может, и не игрушечный, но все равно катится – маленький, в снегах и, как положено игрушке, по кругу. Красота – как на рождественской открытке. Позже он появится – «в реале». Но уже сейчас Анна – под поездом, и ей оттуда не выбраться. А мы знаем, что круг замкнется.
В этом первом акте на стену вешается ружье, которое выстрелит в пятом.
Хотя и то ружье, что повесил на стену Толстой – гибель сторожа на вокзале, – тоже никуда не делось. Более того, там и другие будут… ну, ружья – не ружья… так, ружьишки – но тема поездов присутствует неотступно. Видение поезда… Вся любовь Анны и Вронского под стук колес, на фоне вагонов и каких-то механизмов – крупным планом… прямо железнодорожный роман какой-то.
Свисток к отправлению поезда – в конторе Стивы в тот момент, когда она превращается в ресторан, пройдя через почти мимолетную стадию вокзальности… Рабочий гул конторы разрастается до стука колес, под который мимо камеры вереницей идут какие-то люди в зеленых мундирах словно ожившие вагоны…
Через сцену проходит морячок с маленькой гармошкой, подозрительно похожий на поющего в поездах нищего – поющего, например, вот так:
Прошу, обратите вниманье, граждАны,
На тяжесть судьбы непростой,
Поскольку у этой Карениной Анны
Остался сынок сиротой…
… он воровать не имеет привычки,
но терпит хулу от людей…
Подайте, братишки, подайте, сестрички,
Вас просит Каренин Сергей.
Нет, конечно, ничего подобного он не поет, ибо у нас тут не История Вронского и вообще не поет, а только играет. Что не удивительно, ибо матросик почему-то французский.
Сцена эта – в Москве. Но контора Стивы превращается не просто в ресторан, а в ресторан «Англетер»… Не было в Москве никакого «Англетера», а вот в Петербурге совсем наоборот был. Клюква? Впрочем, к клюкве мы еще вернемся, а пока что…
А пока что Стива ждет в Москве Анну, которая едет на поезде из Петербурга. Не к ее ли поезда отправлению дан свисток? Встречающие/провожающие стоят на перроне лицом к поезду, а за спинами у них в портале сцены открывается вид на площадь с храмом Василия Блаженного посередине… или это Спас на Крови? Возможно, они смутно представляют себе разницу. Памятник перед храмом мало похож на Минина и Пожарского, но подозрительно смахивает на Кутузова перед Казанским собором, зато Спасская башня более или менее узнаваема. Москва и Петербург словно совмещаются, как… как контора и… ресторан «Англетер»! совпадение? Или… неужели все-таки знали и обыграли? Не знаю…
Если в песне поется, что жила на Москве героиня романа, хотя на самом деле жила она в Петербурге, то кто ж их разберет, этих…

Oh, thоse Russians!
Акт второй

Итак, клюква. Клюква ли?
Она, родимая. Местами казалось, вот-вот появится медведь с балалайкой и/или самоваром. Медведь так и не появился, что минус. Появляется вышеупомянутый француз с гармошкой, проходит через сцену……

У них походочка
Как в море лодочка,
А на пути у них таверна "Кэт"...
[То бишь гостиница «Англетер» – L_L]

Зайдя в тот ресторан, _
Увидев англичан, [см. название – L_L]
Французы были просто взбешены…

Посему, дабы дело не дошло до кортиков и браунингов, эстафетную палочку подхватывает фрачник с кларнетом… кажется. А может, не с кларнетом… но точно не с балалайкой, – и давай наяривать минусовку «Во поле береза стояла».
Поперек сцены проезжает велосипедист. На велосипеде из фильма «Цирк».
На заднем плане тетки в платках провожают мужиков в отхожий промысел, стягивая с них зипуны и превращая тем самым в половых – не подумайте дурного, в смысле в официантов. Уж не на вокзале ли эти проводы? Задник тот же…
Явственный привкус картины кого-то из передвижников развеивается, когда у теток обнаруживаются такие же штаны, как и у мужиков, а между штанами и платками – усы.
Oh, thоse English! & Americans!
Господский дом представляет собой внебрачное дитя бревенчатой избы и храма Преображения Господня в Кижах. В смысле архитектурного идиотизма тянет на второе место после аналогичного дома в «Докторе Живаго».
Да что там храм и изба! В одной из сцен герой смотрит со стропил на только что покинутую сцену, и выглядит это так, что он поднялся из рая в ад… Все поняли, что я сказала? Нет, это не оговорка.
Oh, thоse Russians!
Стива – Левину: «Поезжай делать предложение. [Кити – L_L] И позволь совет. Смени обувь». Левин сидит перед ним в дубленке, то есть, пардон, в тулупе. Чуть позже Стива уточнит: обувь, костюм и пристойная шляпа. Но это будет чуть позже. Они еще не знают, что не пройдет и ста лет, как на экраны выйдет «Доктор Живаго» и тулуп превратится в дубленку.
Сам Стива на службе облачается в кафтан петровского времени...
Ну и, разумеется, эти русские совсем не умеют вести себя в обществе. Никакого представления об этикете.
Кавалер, поцеловав даме руку, продолжает сжимать мертвой хваткой ее пальцы, хотя она силится их высвободить.
Дама на балу может закурить папироску – какой пассаж! В отличие от кавалера, который закуривает сигаретку – тонкую, в темной гильзе, смахивающую на дамскую. Ну невтерпеж ребятам покурить, аж не в силах дождаться, когда изобретут сигареты.
Юная дева вбегает на бал одна, хотя мама с папой где-то рядом. «Войны и мира» начитались? Возможно. Есть к тому отсылки. Но Наташа Ростова вбегала в гостиную, будучи еще ребенком, и то это считалось неприличным. А тут…

Кавалеры приглашают дамов,
Там, где брошки, там перёд.
Две шаги налево, две шаги направо,
Шаг назад и две вперед.

Кавалер на балу хватает даму, как сноп соломы, наплевав на ритуал приглашения на танец.

Посреди танца кавалер может посадить даму себе на плечо. И та ничего, сидит себе.

Кавалеры, не держите дамов
Ниже талии, вам говорят!
Это неприлично, негигиенично,
И несимпатично, вам говорят!

Ну, ниже талии, выше талии, а верхнюю поддержку запросто может выполнить, запустив руки вглубь даминых голых подмышек. Ибо бальные платья у дамов в верхней части – ни дать, ни взять нижнее белье. Впрочем, нет, вру. Нижнее белье у них более закрытое. Разве что нижнее белье под стать той дубленке, что на 100 лет позже. Натурально бретелька то и дело падает.
А еще thоse Russians не умеют танцевать вальс как положено – непрерывно делают какие-то неуместные, нарочитые движения руками. Просто глаз режет. Сильно режет, пока не замечаешь, что двумя-тремя такими жестами передается весь драматизм в отношениях героев. Если передавать его вербально, потребовалась бы развернутая сцена…
А потом начинаешь понимать, что…

То ли люди, то ли куклы
Акт третий

А потом начинаешь понимать, что эти движения – один из связующих элементов всего художественного целого. Потому что отсветы этой пластики мелькают в самые неожиданные моменты. В движениях горничной, одевающей Анну (мне одной показалось, что эти движения несколько эротичны? Oh, thоse English! & в том числе Americans!). При объяснении в любви – такие реверансы, что осталось только пол перьями шляпы подмести. И даже в совсем уж интимных сценах. Не говоря уже о конторщиках, которые тааак перекладывают на столах бумажки и стучат печатями – ну чистый кордебалет.
А еще все это вызывает непреодолимую ассоциацию…
… с куклами!

И мы верим простодушно
В то, что кукла может говорить.

В этих несколько искусственных движениях действительно есть что-то кукольное. И от того, что их так много, это впечатление только усиливается. Танцующие к тому же еще и застывают периодически в полной неподвижности, так что и не поймешь иной раз, люди ли это в позиции «Замри!», или восковые фигуры, манекены… куклы. А иной раз наоборот – неподвижные манекены начинают двигаться, словно им скомандовали «Отомри!»
Замри! – Отомри!
Танцующие пары появляются в самых неожиданных местах и моментах.
Замри!... Отомри!...

Кукол дергают за нитки,
На лице у них улыбки,
И играет клоун на трубе. [На кларнете – L_L]

И в процессе представленья
Создается впечатленье,
Что куклы пляшут сами по себе.

То есть театр, о котором шла речь выше, то и дело оборачивается театром кукольным.
Временами даже театральные конструкции мелькают такие, что самое бы оно – появиться на них куклам. И они появляются.
В доме Облонских, как портал миниатюрной сцены, – сооружение, похожее на католический алтарь-триптих. Только вместо готического стрельчатого верха его венчают кокошникообразные мотивы, похожие на купол-луковичку в разрезе – как на церкви Преображения Господня в Кижах. Рассмотрели они ее внимательно, надо отдать должное.
Так вот, в этом портале – метра полтора от пола, сгодилось бы для кукольного театра, – Анна играет с племянницей. Угадайте с трех раз во что. Ну конечно, в куклы. Вот в эту куклу:

Спойлер: Вот в эту куклу:

Мне кажется или эта кукла, даром что девочка, чем-то напоминает Пьеро? Этими темными провалами глаз, контрастирующими с высветленным лицом. Этой грязноватой от грима слезой, выкатившейся из левого глаза.
Финал.
Анна на вокзале, вокруг толпятся застывшие фигуры. На этот раз точно не люди, а именно фигуры. Причем даже не восковые, а картонные.
Замри!

Спойлер: Разбитая маска Пьеро.

Мне кажется или это лицо чем-то напоминает ту куклу? Этими темными провалами глаз, контрастирующими с высветленным лицом. Этой грязной от крови слезой, стекающей по левой щеке.
Разбитая маска Пьеро.
Театр оборачивается балаганом. См. первый эпиграф. Впрочем, в самом фильме слово «балаган» тоже звучит. Пьеро должен истечь клюквенным соком…
Клюква?
Команды «Отомри!» не будет.

…кукол снимут с нитки длинной,
И, засыпав нафталином,
В виде тряпок сложат в сундуках.

Кажется, я что-то забыла…
Ах, да!

Продолжение следует...

 

Продолжение

АННА КАРЕНИНА
2012 год, Великобритания, США. Реж. Джо Райт. Авторы сценария Том Стоппард, Лев Толстой.

Трагедия в пяти актах с прологом и эпилогом

А теперь – рецензия, или Спойлерам неподвластно…
Акт четвертый

С чего нормальные люди начинают рецензии? Правильно, с сюжета. Так о чем же фильм? Кроме поднятого зада и жалкого существования. Вы не поверите – о любви.

Ей встретился Вронский – ужасный пройдоха
И белый к тому ж офицер.
Его воспитала не наша эпоха,
И жил он не в СССР.
У Анны открылась сердечная рана -
И это для нас не секрет,
Что бросила Анна супруга-тирана
И сына двенадцати лет.

Три истории любви, три сюжетных линии.
Помимо треугольника Анна-Каренин-Вронский, есть еще линия Левина – сугубо любовная, без болтовни и зауми, только двое – Левин и Кити. И третья линия – Облонские, Стива и Долли. Причем последняя в сравнении с романом заметно прирастает – если не конкретным драматургическим материалом, то удельным весом точно.
Вот и все, что Стоппард взял из романа? Много это или мало? В сравнении с романом мало, конечно, но для кино, по меркам полного метра, – в самый раз. Во всяком случае без претензий и безнадежных попыток впихнуть невпихуемое как по объему, так и по содержанию.
Три семьи и три любви.
Левин и Кити – безоблачная любовь и семья, у которой всё впереди. Очень хочется сказать – впереди счастье, но будем честны – впереди всё.
Стива и Долли – охранительная сила любви и семья, которая есть несмотря ни на что.
Анна и другие – разрушительная любовь и разрушенная семья. Или это была разрушающая нелюбовь? Не знаю. В нелюбви-то как раз семья была.
Вообще – вопрос: А любовь в принципе может быть разрушительной? Если она – любовь? Тут надо определиться с двумя моментами.
Во-первых, что такое любовь. (голосом Ольги Жизневой из «Доживем до понедельника») Неужели определит? (с)
Нет, конечно. Но сказать того же об авторах фильма с уверенностью не могу.
Всего две сцены.
Первая.
Кити (держа на руках грудного ребенка Долли): Я вообще замуж не пойду. Не хочу быть той, кто все всегда прощает. Во имя чего? Почему это зовут любовью?
Долли: Потому что это любовь.
И вторая – буквально встык.
Анна и Вронский лежат на лужайке в дезабилье. Чем-то эта сцена напоминает «Завтрак на траве» Мане, ну да Бог с ним. Все весьма эротично, особенно страстный поцелуй – крупным планом во всех деталях.
Анна (даже не прерывая этого поцелуя): Вот, что значит – любовь. Вот она…

Так что же такое – любовь? Умение прощать или вот этот поцелуй, натуралистические детали которого не оставляют сомнения в дальнейшем развитии ситуации?
Дело, конечно, не в том, чтобы мы тут стройными рядами начали отвечать на этот, в общем-то, не отвечаемый вопрос. Дело в том, что он поставлен – вот так в лоб, без обиняков, и пока длится фильм, от него никуда не деться.
Кстати, в той же сцене с поцелуем появляются первые нотки того, что в итоге приведет к трагедии. Вот, что значит – любовь. Вот она… (с)
Уже не встык, но рядом – минуты через две-три – Анна сообщает Вронскому о своей беременности. Они снова в траве – на этот раз посреди огромного луга, заросшего чем-то доходящим до колен и цветущим мелкими белыми цветочками.
Вот, что значит – любовь. Вот она… (с)
А что такое – любовь?
Море травы, накатывающейся волнами в пене белых цветочков…
Начиная с этих сцен, становится все яснее, что чувство Анны к Вронскому – не совсем любовь
Совсем не любовь?
В романе с какого-то момента – начиная примерно с рождения дочери и последующей болезни, происходит довольно резкая перемена как в самой Анне, так и в отношении к ней автора. Она перестает восхищать – и его, в первую очередь. В фильме эта перемена происходит раньше, если вообще происходит – спорный вопрос.
Где-то мне попадалась исчерпывающая характеристика Анны – «женщина, которой несказанно повезло с мужчинами и катастрофически не повезло с головой» (с) Жаль, не я это сказала, но подписуюсь
В романе Анна меняется именно в своем отношении к Вронскому – ее любовь перерастает в идущую от нутра зависимость, темную и смутную. Охваченная этим тяжелым, гнетущим чувством, Анна ведет себя все более неадекватно, отвергая все законные и приемлемые возможности разрулить сложившуюся ситуацию. И это при том, что Вронский искренне хочет видеть ее своей женой и матерью своих детей, но Анна отвергает даже это. Она отказывается от развода, когда Каренин готов его дать. Она довольно путано объясняет Долли, почему не хочет рожать, но я лично вижу тут только одну причину – потому что гипотетические дети окажутся третьими лишними рядом с нею и Вронским, как стала такой третьей лишней реальная маленькая дочка. Нет, ей нужно, чтобы он сидел при ней неотлучно, желательно на коротком поводке, и чтобы никого поблизости.
В фильме тоже показана зависимость, но какая-то легковесная, все на поверхности. Ничего нутряного нет в поведении Анны, скорее она производит впечатление просто ревнивой истерички. Ну а как вы хотели, на то она и Кира Найтли. Конечно, будет легковесно, откуда бы взяться смутному и гнетущему. Хотя, справедливости ради, на этот вариант здорово работают купюры, а также то, что авторы фильма все же не вполне представляют себе некоторые российские реалии XIX века.
Сведена к минимум тема конфликта Анны и светского общества. Вообще это светское общество во главе с Бетти Тверской выглядит просто на удивление милым и доброжелательным. Ну никак не стаей готового заклевать воронья.
Есть нюанс, от которого не могу удержаться. Одна из дам говорит Вронскому: «Я люблю Анну. Я навестила бы ее, преступи она только закон. Но она преступила правила».
Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три…
Пы-три-два, пы-три-два, пы-три-два…
Ржанула, короче, хоть и совсем не к месту.
Самое же смешное то, что это так и есть. Общество посмотрело бы сквозь пальцы на адюльтер как таковой, но не может закрыть глаза на вызывающее, демонстративное поведение Анны. Это в романе. А здесь не вполне понятна мотивация главных героев. Только малюсеньким краешком затронута тема предполагаемого развода, едва обозначено нежелание Анны ни разводиться с Карениным, ни прочие ее выверты – то есть настолько едва, что почти совсем нет. Только ревность.
Финал.
Долли и Стива дома возятся с детьми.
Левин и Кити с младенцем на руках. Дома.
Улыбающийся Каренин с двумя детьми посреди огромного луга – моря травы, накатывающейся волнами в пене белых цветочков…
Что такое – любовь?
Самый последний кадр. Вглядитесь в фигурки в глубине сцены.

Спойлер: Что такое – любовь?

Набегающие волны в пене белых цветочков захлестывают, затопляют…
…весь мир – театр? А люди в нем?
Вглядитесь еще раз в фигурки в глубине сцены. Они там есть.
Что такое – любовь?

На этом бы и закончить, но надо отдать дань жанру.

А люди в нем – актеры
Акт пятый

Каст, в общем и целом, хорош.
Во-первых, во-вторых и в-третьих – идеальный Каренин. Силюсь вспомнить, часто ли я в рулетке употребляла это слово. Навскидку – примерно никогда. Было ли где такое стопроцентное попадание хотя бы на уровне трактовки образа, просто не знаю. Но здесь он такой, каким и должен быть – хороший, безупречно порядочный человек в блистательном исполнении Джуда Лоу.
Следующим номером я бы поставила бы Алисию Викандер – вот в такую Кити я верю. В отличие от той, которая в романе.
Попадание в десятку – Стива. Мэтью Макфейден.
Снова тоскливо скрежеща зубами, вспоминаю многострадальные «Гордость и предубеждение» в неуклюжих лапах Джо Райта. Представляете себе, что актер, на которого роль Стивы села как влитая, сотворил с Дарси? Ага, примерно то же самое, что Райт со всем романом, а...
...а Кира Найтли – с Элизабет. Чтобы два раза не вставать. Ребята, ну неужели я одна вижу, что у нее всего-то выразительных средств, что три гримаски, два оскала и сморщенный нос? Правда, в данном случае минус на минус, как положено, дал плюс – в образ ревнивой истерички она вписалась. Что не отменяет очевидной, на мой взгляд, альтернативы – либо крест сними, либо штаны надень либо ты накачиваешь губы так, что это видно, либо играешь исторические и вообще костюмные роли – что-нибудь одно. Ну есть вещи, несовместимые с профессией. Хотя… справедливости ради, у Киры Найтли не самые гиалуроновые губы среди Анн… (Аннов?) Карениных.
С этим все.
Где Анна, там и Вронский. От него, похоже, требовалось только одно – быть красавчиком, с чем он и справился вполне достойно. Смазлив сусально-сахарно, поневоле вспоминается Чехов: «офицеры там – чисто канфеты» (с)
Донал Глисон убедителен в роли Левина. И это вопреки тому, что режиссер и гример сделали из него карикатуру на Добролюбова.
Хороши дамы в небольших ролях – Долли, графиня Вронская и далее вплоть до совсем уж эпизодических.
Отдельно упомяну неожиданно очаровательную Бетти Тверскую – тем более неожиданную, что это Рут Уилсон, некогда прошедшаяся асфальтоукладчиком по Джейн Эйр, что твоя Кира Найтли по Элизабет. Специально их что ли подбирали? Не княгиня Тверская у нее действительно хороша, без иронии.
Вот, пожалуй, и все.

Эпилог

Живут ли постмодернизм и символизм в одном флаконе?
Не знаю.
Не могу однозначно сказать, понравился мне фильм или нет. Возможно, тут просто нужны какие-то другие слова. Более или менее уверенно могу сказать одно – его интересно не столько смотреть, сколько рассматривать. Потому что пустых кадров там нет вообще, а из непустых за каждым третьим тянется цепочка деталей, смыслов и ассоциаций.
Хотела извиниться за опоздание и за многабукофф, но не буду. Потому что напиши я рецензию сразу и по-быстрому, она была бы отрицательной. Ну уж точно больной был бы скорее мертв, чем жив (с).
Сейчас, когда я покрутила все это в руках и разобрала по винтикам, больной, наоборот, скорее жив, чем мертв (с). А винтики требуют времени и букофф.
Думаете, я весь фильм на запчасти разложила? Щаззз! Подробно – две сцены. Ну, три от силы. И это я еще параллели с живописью не трогала.
Хотите – смотрите сами.
Но, если серьезно, то не берусь я рекомендовать этот фильм к просмотру – по причинам, изложенным выше. Дело в том, что с первого раза видно, максимум, что он красивый. Увидеть все, что оказалось действительно интересным, удалось только после двух просмотров и неоднократного обращения к отдельным сценам уже в процессе написания рецензии. А такое не рекомендуют.
Решайте сами.
Живут ли постмодернизм и символизм в одном флаконе?
Возможно.

Оля, спасибо. По меньшей мере, мне давно не было так интересно.

Пы.сы. Песня А. Охрименко цитируется по памяти.
Занятно у меня получается – где Стоппард, там и Охрименко. Тенденция однако.

 

Насчет главного сомневаюсь, но действующее лицо - безусловно.

Мне кажется, скорее второе. Жду, когда дочитаешь и отпишешься.

 

Гордюсь. Это, наверное, лучший результат и самый ценный комплимент из возможных в рулетке.
А за тебя рада дважды - по факту за фильм и в перспективе за роман. Все-таки раз в жизни это имеет смысл прочитать.
У меня тоже возникло желание перечитать "Анну Каренину", а уж заодно и "Войну и мир"

 

Ленуся, спассибо, ты сделала именно то, на что меня уже не хватило ни количественно, ни качественно - расписала все в подробностях про это убожество по имени Кира Найтли.
Только, извини, почему Кьяра? Она именно Кира, я даже слазила проверила написание имени. Заодно выяснилось, что ее назвали в честь нашей фигуристки Киры Ивановой.

А уж как ответить-то на этот вопрос хочется! Благо ответ существует столь же конкретный, сколь и правильный. Гусары, молчать!
Пардон, коллеги, не удержалась.

Дантеса! Хотела об этом упомянуть, но как-то не вписалось. Вронский так похож на Дантеса, что возникает подозрение, не под него ли гримировали. Клюква клюквой, а на самом деле русскую культуру ребята представляли себе очень неплохо.
Для сравнения.

Спойлер: Дантес

Спойлер: Вронский

Справедливости ради, это и у Толстого так. Что в романе, что в фильме Анна идет на станцию не кидаться, а ехать. И спонтанно решает - а почему бы и нет?
Другое дело, что в романе это обусловлено всей логикой характера и - да! - его динамикой. Толстовская Анна в любой момент могла сделать нечто подобное. А в фильме это в принципе не мотивировано, ни в какой момент. Не тот накал страстей.
И да, у меня такое впечатление, что автор в лице Льва Николаевича в этот момент тоже вздохнул с облегчением.

Так здесь финал жизнеутверждающий. Хэппи энд, можно сказать. Какое уж там потрясение.

 

Честно говоря, не помню, Бологое это или нет. Мне кажется, в романе станция вообще не упомянута, но могу ошибаться. Дело не в этом. Петербург, Москва, ни тут, ни там не нужна - это всего лишь кем-то придуманная интерпретация. У Толстого все гораздо проще и грубее. Единственное, чего хочет Анна, - это завалиться с Вронским в койку и не вылезать оттуда 24х7. Там это прямым текстом сказано, хоть и в других выражениях. Если надо будет, вечером после работы найду. Ей наплевать, нужна она ещё кому-то или нет. Даже сыну.
При этом она понимает, что Вронского от этого уже тошнит. Они же даже поговорить нормально могут, потому что она любой разговор превращает в сцену ревности. Она понимает, что так продолжаться не может, но не в силах что-то изменить.
Вот эту проблему она и решает.

Это была бы не Анна.
Не могла она начать новую жизнь.
Во-первых, из-за её зависимости, о которой см.выше.
Во-вторых, непонятно, на что эту другую жизнь начинать. Не помню, говорится ли в романе, что у Анны есть свои средства, которыми она может распоряжаться, не оглядываясъ на мужа и брата.
В-третьих, не поручусь, но, кажется, это было юридически проблематично. Нужно было разрешение Каренина, а я не уверена, что он бы его дал. Он её все-таки к любимому человеку отпустил, а не в никуда. И у него возможностей её найти куда больше, чем у неё - исчезнуть.