Тур свободный. 15.03.2026

Играем свободный тур.
Цепочка:
L_Lada - Персона Ж - Наталья51 - Квокка Ленуся - Джинна - kurry - L_Lada

Наталья51 смотрит фильм "Люби их всех", 2019 г., Россия, реж. Мария Агранович - РЕЦЕНЗИЯ
Квокка Ленуся, смотрит фильм "О мышах и людях" - РЕЦЕНЗИЯ
Персона Ж смотрит фильм "Мастер и Маргарита", 2024 - РЕЦЕНЗИЯ
Джинна смотрит фильм Фуэте - РЕЦЕНЗИЯ
L_Lada смотрит Плохой хороший человек (СССР), реж. Иосиф Хейфиц, 1973 - РЕЦЕНЗИЯ
kurry смотрит "Время первых" , 2017 год, Режиссёр Дмитрий Киселёв - РЕЦЕНЗИЯ

 

"Мастер и Маргарита", 2024. Ответ.

Наконец-то я заставила себя посмотреть "Мастера и Маргариту".
Оля, еще раз спасибо за рецензию. Я с тобой по принципиальным вопросам согласна, так что все нижеследующее – не спор, а уточнения по фактуре и размышления по поводу.
И начну, пожалуй, вот с чего.

Во-первых, не гэбня, а НКВД. Если не ОГПУ еще, время действия романа – вопрос спорный.
Во-вторых, не книгу, а пьесу, которую Автор (назовем его так) уже потом начал переделывать в роман.
В-третьих, и тогда, и позднее, нередко случалось так, что спектакль снимали на стадии прогона или даже премьеры.
В-четвертых, бывало и круче. Например, писатель был запрещён, его не печатали, но одну (прописью!) пьесу разрешили поставить в одном (прописью!) театре и не снимали с репертуара. Звали писателя Михаил Афанасьевич Булгаков, и он не понаслышке знал, что пишет. А он таки это все написал, по пунктам проследить можно.
В-пятых, про «пгоклятую» ненавистную систему не к фильму, а к самому Булгакову. В фильме нет ничего такого, чего он не написал бы сам – не в романе, так еще где. Пруф ниже отдельным постом.
А теперь по порядку.
Во-первых, роман я не просто люблю. Это книга моей жизни – одна из трех. Ну, из четырех, если брать не только романы.
Во-вторых, вследствие "во-первых" ко всем без исключения попыткам адаптации отношусь скептически, мягко говоря. Как говорится, что бы ты там себе ни выбрал, она мне уже не нравится. Включая сериал Бортко, который часто в образец ставят.
Это тоже мистика – роман будто сопротивляется экранизациям, не подпускает к себе. Чего стоит хотя бы судьба фильма Кары – он мог бы быть лучшим, но ключевое слово - "бы". Не случилось. Кстати, вот уж где было созвездие народных. Даже в сравнении с Бортко.

Спойлер: Если интересно

Раков, Вертинская, Гафт, Ульянов, Филиппенко, Стеклов, Павлов, Захарова, Гармаш, Куравлёв, Дуров, Шалевич, Верник, Никоненко, Сергачёв, Брондуков, Весник, Кваша, Мишулин, Ткачук, Крачковская, Акопян, Носик, Иванова…

Но обсуждаемый фильм я почти приняла – думаю, потому что это не совсем экранизация, даже с оговоркой «по мотивам». Это, скорее, фильм о романе, о его создании и о его авторе.
Одна из основных претензий к фильму – не додали булгаковского юмора. То есть вот прямо совсем не положили. Жалко, конечно, но давайте разберемся почему. Конечно, фильм от этого не начнет нравиться тем, кому он уже не-…, и все же.
Оль, я твою рецензию восприняла скорее как положительную, но цитировать буду именно ее – не по Кинопоиску же шариться. Тем более, что там народ скатывается на ругань.
Итак, спрашивается в задаче, юмор где?
Так и хочется ответить: остался за пределами рассматриваемой парадигмы. Но пока подожду, хотя это правда. Так же, как и вот это:

Там же.
Там же, где и Азазелло от «совершенно разбойничьей рожи» которого осталась рожа, просто мерзкая. Даже без бельма и клыка.
Там же, где и… нет, я, конечно, рада, что это не неуклюжая ростовая кукла, а настоящий кот. Да еще и по кличке Кеша. Но, простите, «лучший шут, какой существовал когда-либо в мире», хоть он и Кеша, выглядит как выпускник кладбища домашних животных.
Все это там же, где и юмор, – за пределами рассматриваемой парадигмы. Всего этого в данном фильме и быть не могло – не потому, что забыли положить, а потому, что…

Ага.
И из всего этого каждый берет то, что ему нужно. Все сразу не унести – в кино уж точно.
С юмором, кстати, не густо и у Бортко, попытавшегося унести все и сразу. На десяток серий натаскал, а с юмором – облом. Как и с магией. Нет, я не про ту черную магию, которая сеанс с разоблачением, а про разлитую в самом булгаковском тексте.
«В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца ирода великого вышел прокуратор Иудеи Понтий Пилат». Эти чеканные строки завораживают. А у Бортко в белом плаще на красной подкладке вышел Кирилл Лавров. Всего-то. Жаль, не я этот пример придумала, но лучше не объяснишь.
Юмор и магия – неуловимые субстанции, утекающие сквозь пальцы. У Локшина хотя бы магия есть.
Всякий раз, когда речь о классической литературе в кино, вспоминаю, слова Достоевского, у которого со смыслами и слоями тоже все в порядке было.

Это сказано о предполагаемой инсценировке. Кино внесло коррективы, но общий принцип адаптации никуда не делся – берите столько, сколько сможете унести. И, главное, сохраните основную мысль. Хотя бы одну из… Локшин со товарищи так и поступили – взяли только арку Мастера. Именно Мастера, а не Маргариты – в романе это далеко не одно и то же.
К слову.
Не люблю Цыганова, но в данном случае он вписался, и даже его вечно тоскливая физиономия рефлексирующего интеллигента глаз не режет. Мы же не знаем, каким был Мастер до ареста и тем более до болезни. Вполне мог быть и таким. И что-то я не припомню веселого лица на фотографиях Булгакова последних примерно 10-ти лет жизни.
Что же до Снигирь, то она не только подходит по типажу, но и все-таки актриса. Во всяком случае, сериал «Великая» был худо-бедно смотрибельным, пока ее не заменили на Боярскую. И здесь Снигирь сыграла-таки любящую женщину – в отличие от той же Ковальчук, которой только на ведьму и хватило.
Возвращаясь к фильму, интересуюсь знать: а куда в тему Мастера можно вставить юмор? Откуда бы ему вообще там взяться? В романе юмор представлен в основном в двух проявлениях.
Первое – текст рассказчика, экранизации не поддающийся. Наличие автора в качестве персонажа не спасает, так как рассказчик – и не автор, и не персонаж, а функция, организующая повествование.
Второе – глумление бесовской шайки над многочисленными эпизодическими персонажами разной степени несимпатичности. То есть, по условию, НЕ в арке Мастера. Все это могло бы иметь место в фильме, основанном на сатирической составляющей романа. Вороватые управдомы, безмозглые чиновники, бездарные деятели искусства и т.д. Правда, не знаю, возможно ли снять такой фильм, но, в конце концов, был бы хороший сценарист.
Резюмирую. Юмора в фильме нет, потому что его там быть не может и не должно, нравится это или нет. Потому что его нет во взятом за основу пласте романа.
А что есть?
Страх. Совершенно другая эмоция, не так ли?
Не менее, чем юмором, роман пронизан страхом – гораздо реже замечаемом, ибо смеяться приятнее. По понятным причинам, завуалированным, но, если чуть-чуть приподнять вуаль, абсолютно отчетливым и недвусмысленным. Все эти нехорошие квартиры, ночные стуки, опечатанные двери, исчезновение людей, боязнь ареста, тотальное стукачество…
«Да, следует отметить первую странность этого страшного майского вечера…»
Первая же страница, четвертый абзац. Еще ничего не произошло, но уже страшно. И странности будут – во множественном числе. Одной точно дело не ограничится. Это еще не сюжет, это атмосфера, нагнетаемая сразу и на протяжении всего романа.
Почему погиб Берлиоз?

Спойлер: Лирическое отступление.

Киевлянин Булгаков хорошо знал и любил Москву. Эта любовь, помноженная на его дотошность во всем, вдохнула жизнь в городские сцены «Мастера и Маргариты», превратила Москву почти в действующее лицо романа. Как и неназванный Киев в «Белой гвардии». Все, что в «Мастере и Маргарите» происходит на улицах Москвы, выверено пошагово.
Это, к слову, еще одна причина, по которой я бы Бортко, поотрывала бы… ладно, не тем покойник будь помянут. Но с какого бодуна он решил, что булгаковскую Москву можно снимать на питерских задворках?!!! Не можешь воссоздать среду, так, блин, не снимай!!!
В обсуждаемом фильме, к чести его авторов, проблема изображения Москвы решена виртуозно. Мир Автора и мир Мастера различаются визуально – освещением, цветом (не поручусь, но мне так кажется) и обликом города. В мире Автора события разворачиваются в старой Москве, раскуроченной сплошной стройкой. На первых же кадрах в голове промелькнуло: до основанья, а затем… Чуть позже это прозвучало с экрана. А вся мир Мастера – город будущего, в том числе и с Дворцом Советов, который, как оказалось, невозможно было построить.

Спойлер: ...до основанья, ...

Спойлер: ...а затем...

Так почему же погиб Берлиоз?

Ответ дают сами Патриаршие пруды – не зря же Булгаков расписал в деталях, кто где сидел, да куда пошел. Понятно, что вне времени и места этого не прочитать. Но ведь и из романа не выкинуть.
Аннушка не при делах.
Берлиоз погиб, потому что побежал доносить. Как в старом анекдоте, стучать по телефону.
Возвращаясь к страху. В сюжетной линии Мастера страх играет структурообразующую роль. Линия эта, кстати, в фильме воспроизведена очень точно, практически без отсебятины, если не считать дублирующей ее линии Автора. В самом начале любопытная деталь – один из них заглядывает с балкона в палату, где другой разговаривает с Бездомным. И не вдруг отличишь, кто есть кто, особенно если не знать, что Автор в фильме присутствует. То есть вскоре все становится понятно, но в первый момент – мистика. Та самая магия.
Не приходится удивляться, что в фильме Бегемот трачен, в лучшем случае, молью до состояния полудохлости, а колоритный Фагот и демон-убийца Азазелло – уродливые злобные клоуны, сильно смахивающие на заводных кукол. Надо же, третий раз за короткое время мне в рулетке на ум приходит Пеннивайз… И вообще Кинг, как теперь выясняется.
Но почему так? Не с Кингом и Пеннивайзом, а с героями?
В романе именно они устраивают бесовскую вакханалию. Воланд, за исключением разговора на Патриарших и бала, довольно пассивен в сравнении со своей свитой. В фильме же, где нет сатирический составляющей и жестко редуцирована арка Маргариты, бесам просто нечего делать. Вот они и скукоживаются до уровня антуража, совсем уж мелкой нечисти, чтобы не сказать – нежити. И да, от них должно быть страшно - хотя бы чуть-чуть. В крайнем случае - противно. но никак не смешно.
Повторюсь, это может нравиться или нет, но это не оплошность и не недочет. Это внутренняя логика фильма.
Зато на первый план выходит мессир Воланд. Трудно не заметить, что здесь он несравнимо активнее, чем в романе.

Я тоже за Диля и по тем же причинам, но не только.
Прежде всего, не вижу беды. Собственно, и того, чтобы так-таки уж совсем не исходило от него чувство опасности, тоже не вижу. Но при лобовом выборе между чувством опасности и обаянием зла решительно ставлю на последнее. По той простой причине, что это обаяние ЗЛА! И оно ОБМАНЧИВОЕ! Потому что искуситель обязан быть обаятельным, а не отпугивать. Тем и опасен. По-настоящему опасен, кроме шуток. Исторический факт – несколько поколений советской интеллигенции массово купились на его обаяние. Да и по сей день покупаются. Это о персонаже, разумеется. Хотя…
Так, коллеги, сейчас я могу стать очень неприятной.
Я предупредила.
Квокка Ленуся, дальнейшее, надеюсь, хотя бы косвенно объяснит, почему я так отреагировала на то, что ты написала о своем фильме. Потому что его снимали в то время, когда других взглядов на роман просто не было.
Потому что роману катастрофически не повезло – он не просто 30 лет провалялся на полке. Он попал в руки совсем не того читателя, которому был адресован.
Читатели, для которых писал Булгаков, были взрослыми в 30-е годы, то есть образование, будь то классическая гимназия или церковно-приходская школа, получили до революции. Они могли быть материалистами, позитивистами, атеистами и прочими -истами, но определенные вещи знали, как таблицу умножения, потому что в детстве их катехизировали, учили Закону Божию и водили на литургию. И многие детали романа наверняка прочитали бы на таком же автопилоте, на каком мы все читаем буквы кириллицы.
Попади роман, как и должно было случиться, в руки этого поколения, потом могло быть что угодно, но сложилась бы адекватная традиция восприятия. Думаю, что сложилась бы – шанс был. Но роман, провалявшись 30 лет, попал в руки людей, взрослых в 60-е, воспитанных советской школой в духе марксизма-ленинизма, диалектического материализма и научного атеизма. Это им не в упрек, я сама училась в такой школе до середины 8-го класса. Суть в том, что эти люди могли увешивать комнаты иконами и носить кресты до пупа поверх (именно так!) растянутых свитеров, но многих вещей просто не знали. Как если бы их в детстве не заставили выучить таблицу умножения. Как будто из их букваря исчезли какие-то буквы кириллицы. Как то, что крест нельзя носить поверх свитера, даже не растянутого. А фантасмагория романа прочно связывалась с Воландом и была такой притягательной… Ах, душка-Воланд.
Картинку эту я, разумеется, нафантазировала. Но нафантазировала на основании прочтения огромного количества того, что было написано о романе примерно с 1966 по 1988 год. Когда фамилию режиссера увидела, содрогнулась и кинулась в Вики – искать отчество. Пока нашла, вспомнила, что у того, другого Лакшина, фамилия через А была… Не подумайте дурного, уважаемый, заслуженный человек, искренне влюбленный в Булгакова, много написавший… его статья в Новом мире в какой-то момент была популярна почти также, как сам роман. Но – по памяти, хотя за общую мысль ручаюсь – «когда добро переходит грань меры, источником жизни и добра становится зло». Это, простите, как? Про то, что Воланд – носитель справедливости, вообще молчу. Просто общее место какое-то было на протяжении более, чем 20-ти лет.
Как будто из книги выпала часть букв. А потом пришлось тратить годы, чтобы эти буквы восстановить. Да и то… 60 лет прошло, а традиция восприятия как сложилась, так и никуда не девается.

Да!!! Да, и еще раз да.
Это и есть потерянные буквы – две как минимум. Если не все три.
Когда-то в программе Познера я попала на интервью с Евгением Мироновым. Под конец Познер спросил, приходилось ли ему как руководителю театра обращаться с просьбами к вышестоящему начальству. И, получив предсказуемо утвердительный ответ, выдал: а как же Воланд? Только потом пояснил, что, мол, никогда не просите и т.д. А в первый момент Миронов так обалдел, аж головой затряс.
И еще пару раз нарывалась на этот вопрос в той же формулировке – при том, что программу в принципе не смотрела. Только если совсем случайно. То есть сколько же раз он его задавал? И именно «а как же Воланд?» Даже не Булгаков – Воланд! Авторитет, блин, как будто на него все оглядываться должны.
Я почему на этом зависаю. Потому что это известный журналист, популярный телеведущий. Властитель дум, ага. И этот старый муд…рый человек не понимает: что Воланд здесь впрямую противоречит Священному Писанию; что ни Иисус Христос, ни даже Воланд не имели в виду обращение к начальникам и вообще к людям; что Воланд, наконец, просто лжет – тоже как минимум в двух пунктах. Как лжет он с самого начала, с Патриарших прудов, и даже раньше - с эпиграфа. Потому что лукавый. Потому что отец лжи. Есть и такие наименования сатаны.
Эпиграф к первой части романа просто вопиет – осторожно! ложь! Интересно, когда читатели Булгакова массово перестали это замечать? Боюсь, не заметили изначально.
Квокка Ленуся, ты писала, что у тебя прочтение «Мастера и Маргариты» всякий раз сопровождалось какими-то бедствиями. Верю безоговорочно, есть у романа такая сила.
Немного личных воспоминаний.
Летом после 4-го курса я сидела в Ленинке и собирала материал для диплома. Что-то не складывалось, чисто логически. Однажды я пришла туда с самого утра, но очень быстро плюнула на это дело и отправилась на Патриаршие – пешком. Тогда это было не расстояние… логическая дыра тревожила и мешала все сильнее, с ней надо было что-то делать… ну а где еще искать ответы, как не на Патриарших?
Я даже еще не совсем дошла, но уже была где-то рядом, когда внезапно все встало на свои места. В голову пришла очень простая мысль, которая закрыла все дыры и которую я думаю до сих пор. А в следующее мгновение заболела голова.
Дома никого не было, вся семья была в отъезде. Голова болела все сильнее, лекарства не помогали. Ночью казалось, что вот-вот умру. А наутро позвонила мамина подруга-врач и, узнав о случившемся, устроила мне выволочку. Оказывается, надо было звонить ей или вызывать Скорую. Мне бы это даже в здоровую голову не пришло. Скорая – это сердечный приступ, язва, аппендицит… А тут всего-то голова разболелась. Я еще не знала, что это и есть мигрень. Гемикрания.
Истина, прежде всего, в том, что у тебя болит голова… (с)
Странно. С тех пор жизнь прошла, а я только сейчас, пока писала, вспомнила эту фразу в этом контексте.
На подходе к Патриаршим я внезапно отчетливо поняла, что Воланд – это сатана. Передаю по буквам: с-а-т-а-н-а. Во всех его традиционных проявлениях – лукавый, отец лжи, искуситель. Мировое зло. И нефиг делать из него Санта-Клауса. Вот за эту простую истину, поставившую представление о романе с головы на ноги, его коготь до меня и дотянулся.
Что важно. Это не ИМХО. Это действительно истина. В сатану можно не верить. Но он, даже вымышленный, от этого не перестает быть мировым злом и далее по списку. И уж точно не становится Санта-Клаусом. Интерпретировать его как источник добра, справедливости, истины – это не неверие, а сатанизм. Приписывать его слова автору некорректно, по меньшей мере. Хотя бы потому, что он лжет систематически.
Признаться, Воланд Басилашвили для меня просто не существует. Хотя бы потому, что в фильме о съемках сериала он прогнал ту же пургу о носителе справедливости и проч. А вот Диль мог бы быть Воландом, близким к идеальному, если бы ему дали такую возможность.
Но вот тут моя главная, возможно – единственная, но убойная претензия к фильму. 60 лет прошло после публикации романа, а воз и ныне там – сатану по-прежнему превращают в благодетеля. Да, опять же, это арка Мастера, изнутри которой примерно так и видится. Но ведь могло хватить нескольких фраз, почему-то выкинутых. Например, о том, что Маргарита заложила душу. Например, разговор с писателями хоть пару раз не прерывать на полуслове. Например, визит Левия Матвея в финале… хотя с этим уже сложнее.
Каким опасным могло бы быть обаяние зла. Дьявольски опасным.
Но…
Есть только одно «но». В романе Воланд – безусловная реальность. А в фильме – всего лишь персонаж романа Автора. В фильме все становится на шаг более удаленным, на шаг более опосредованным. Как будто смотришь в бинокль с другой стороны…

Пы.сы. Картинка прекрасная. Одни только цитаты из Н. Ге чего стоят.
Пы. Пы.сы. Из актерских работ не могу не отметить еще Яну Сексте в роли Прасковьи Федоровны.

 

Вдруг кому-то интересно.
Это обещанный пруф - об отношениях Булгакова с "ненавистной системой". Как я и говорила, в фильме нет ни единого эпизода, который не укладывался бы в то, что написал сам Булгаков в романе или в этом письме. Надеюсь, до того, что на него опять нужно наложить запрет, мы не договоримся.

Спойлер

Письмо Правительству СССР
Михаила Афанасьевича Булгакова (Москва, Пироговская, 35-а, кв. 6)
Я обращаюсь к Правительству СССР со следующим письмом:

1
После того, как все мои произведения были запрещены, среди многих граждан, которым я известен как писатель, стали раздаваться голоса, подающие мне один и тот же совет.

Сочинить «коммунистическую пьесу» (в кавычках я привожу цитаты), а кроме того, обратиться к Правительству СССР с покаянным письмом, содержащим в себе отказ от прежних моих взглядов, высказанных мною в литературных произведениях, и уверения в том, что отныне я буду работать, как преданный идее коммунизма писатель-попутчик.

Цель: спастись от гонений, нищеты и неизбежной гибели в финале.

Этого совета я не послушался. Навряд ли мне удалось бы предстать перед Правительством СССР в выгодном свете, написав лживое письмо, представляющее собой неопрятный и к тому же наивный политический курбет. Попыток же сочинить коммунистическую пьесу я даже не производил, зная заведомо, что такая пьеса у меня не выйдет.

Созревшее во мне желание прекратить мои писательские мучения заставляет меня обратиться к Правительству СССР с письмом правдивым.

2

Произведя анализ моих альбомов вырезок, я обнаружил в прессе СССР за десять лет моей литературной работы 301 отзыв обо мне. Из них: похвальных было 3, враждебно-ругательных — 298.

Последние 298 представляют собой зеркальное отражение моей писательской жизни.

Героя моей пьесы «Дни Турбиных» Алексея Турбина печатно в стихах называли «сукиным сыном», а автора пьесы рекомендовали как «одержимого собачьей старостью». Обо мне писали как о «литературном уборщике», подбирающем объедки после того, как «наблевала дюжина гостей».

Писали так:

«…Мишка Булгаков, кум мой, тоже, извините за выражение, писатель, в залежалом мусоре шарит… Что это, спрашиваю, братишечка, мурло у тебя… Я человек деликатный, возьми да и хрястни его тазом по затылку… Обывателю мы без Турбиных, вроде как бюстгалтер собаке без нужды… Нашелся, сукин сын. Нашелся Турбин, чтоб ему ни сборов, ни успеха…» («Жизнь искусства», N44−1927 г.).

Писали «о Булгакове, который чем был, тем и останется, новобуржуазнымотродьем, брызжущим отравленной, но бессильной слюной на рабочий класс и его коммунистические идеалы» («Комс. правда», 14/X-1926 г.).

Сообщали, что мне нравится «атмосфера собачьей свадьбы вокруг какой-нибудь рыжей жены приятеля» (А. Луначарский, «Известия, 8/X-1926 г.) и что от моей пьесы «Дни Турбиных» идет «вонь» (стенограмма совещания при Агитпропе в мае 1927 г.), и так далее, и так далее…

Спешу сообщить, что цитирую я не с тем, чтобы жаловаться на критику или вступать в какую бы то ни было полемику. Моя цель — гораздо серьезнее.

Я не доказываю с документами в руках, что вся пресса СССР, а с нею вместе и все учреждения, которым поручен контроль репертуара, в течение всех лет моей литературной работы единодушно и с необыкновенной яростью доказывали, что произведения Михаила Булгакова в СССР не могут существовать.

И я заявляю, что пресса СССР совершенно права.

3

Отправной точкой этого письма для меня послужит мой памфлет «Багровый остров».

Вся критика СССР, без исключений, встретила эту пьесу заявлением, что она «бездарна, беззуба, убога» и что она представляет «пасквиль на революцию».

Единодушие было полное, но нарушено оно было внезапно и совершенно удивительно.

В N 22 «Реперт. Бюл.» (1928 г.) появилась рецензия П. Новицкого, в которой было сообщено, что «Багровый остров» — «интересная и остроумная пародия», в которой «встает зловещая тень Великого Инквизитора, подавляющего художественное творчество, культивирующего рабские подхалимски-нелепые драматургические штампы, стирающего личность актера и писателя», что в «Багровом острове» идет речь о «зловещей мрачной силе, воспитывающей илотов, подхалимов и панегиристов…». Сказано было, что «если такая мрачная сила существует, негодование и злое остроумие прославленного драматурга оправдано».

Позволительно спросить — где истина?

Что же такое, в конце концов, «Багровый остров» — «убогая, бездарная пьеса» или это «остроумный памфлет»?

Истина заключается в рецензии Новицкого. Я не берусь судить, насколько моя пьеса остроумна, но я сознаюсь в том, что в пьесе действительно встает зловещая тень и это тень Главного Репертуарного Комитета. Это он воспитывает илотов, панегиристов и запуганных «услужающих». Это он убивает творческую мысль. Он губит советскую драматургию и погубит ее.

Я не шепотом в углу выражал эти мысли. Я заключил их в драматургический памфлет и поставил этот памфлет на сцене. Советская пресса, заступаясь за Главрепертком, написала, что «Багровый остров» — пасквиль на революцию. Это несерьезный лепет. Пасквиля на революцию в пьесе нет по многим причинам, из которых, за недостатком места, я укажу одну: пасквиль на революцию, вследствие чрезвычайной грандиозности ее, написать невозможно. Памфлет не есть пасквиль, а Главрепертком — не революция.

Но когда германская печать пишет, что «Багровый остров» — это «первый в СССР призыв к свободе печати» («Молодая гвардия» N 1−1929 г.), — она пишет правду. Я в этом сознаюсь. Борьба с цензурой, какая бы она ни была и при какой бы власти она ни существовала, — мой писательский долг, так же, как и призывы к свободе печати. Я горячий поклонник этой свободы и полагаю, что, если кто-нибудь из писателей задумал бы доказывать, что она ему не нужна, он уподобился бы рыбе, публично уверяющей, что ей не нужна вода.

4

Вот одна из черт моего творчества и ее одной совершенно достаточно, чтобы мои произведения не существовали в СССР. Но с первой чертой в связи все остальные, выступающие в моих сатирических повестях: черные и мистические краски (я — мистический писатель), в которых изображены бесчисленные уродства нашего быта, яд, которым пропитан мой язык, глубокий скептицизм в отношении революционного процесса, происходящего в моей отсталой стране, и противупоставление ему излюбленной и Великой Эволюции, а самое главное изображение страшных черт моего народа, тех черт, которые задолго до революции вызывали глубочайшие страдания моего учителя М. Е. Салтыкова-Щедрина.

Нечего и говорить, что пресса СССР и не подумала серьезно отметить все это, занятая малоубедительными сообщениями о том, что в сатире М. Булгакова «клевета».

Один лишь раз, в начале моей известности, было замечено с оттенком как бы высокомерного удивления:

«М. Булгаков хочет стать сатириком нашей эпохи» («Книгоша», N 6−1925 г.).

Увы, глагол «хотеть» напрасно взят в настоящем времени. Его надлежит перевести в плюсквамперфектум: М. Булгаков стал сатириком как раз в то время, когда никакая настоящая (проникающая в запретные зоны) сатира в СССР абсолютно немыслима.

Не мне выпала честь выразить эту криминальную мысль в печати. Она выражена с совершенной ясностью в статье В. Блюма (N 6 «Лит. газ.»), и смысл этой статьи блестяще и точно укладывается в одну формулу:

всякий сатирик в СССР посягает на советский строй.

Мыслим ли я в СССР?

5

И, наконец, последние мои черты в погубленных пьесах — «Дни Турбиных», «Бег» и в романе «Белая гвардия»: упорное изображение русской интеллигенции как лучшего слоя в нашей стране. В частности, изображение интеллигентско-дворянской семьи, волею непреложной судьбы брошенной в годы гражданской войны в лагерь белой гвардии, в традициях «Войны и мира». Такое изображение вполне естественно для писателя, кровно связанного с интеллигенцией.

Но такого рода изображения приводят к тому, что автор их в СССР, наравне со своими героями, получает — несмотря на свои великие усилия стать бесстрастно над красными и белыми — аттестат белогвардейца-врага, а получив его, как всякий понимает, может считать себя конченным человеком в СССР.

6

Мой литературный портрет закончен, и он же есть политический портрет. Я не могу сказать, какой глубины криминал можно отыскать в нем, но я прошу об одном: за пределами его не искать ничего. Он исполнен совершенно добросовестно.

7

Ныне я уничтожен.

Уничтожение это было встречено советской общественностью с полной радостью и названо «достижением».

Р. Пикель, отмечая мое уничтожение («Изв.», 15/IX-1929 г.), высказал либеральную мысль:

«Мы не хотим этим сказать, что имя Булгакова вычеркнуто из списка советских драматургов».

И обнадежил зарезанного писателя словами, что «речь идет о его прошлых драматургических произведениях».

Однако жизнь, в лице Главреперткома, доказала, что либерализм Р. Пикеля ни на чем не основан.

18 марта 1930 года я получил из Главреперткома бумагу, лаконически сообщающую, что не прошлая, а новая моя пьеса «Кабала святош» («Мольер») К ПРЕДСТАВЛЕНИЮ НЕ РАЗРЕШЕНА.

Скажу коротко: под двумя строчками казенной бумаги погребены — работа в книгохранилищах, моя фантазия, пьеса, получившая от квалифицированных театральных специалистов бесчисленные отзывы — блестящая пьеса.

Р. Пикель заблуждается. Погибли не только мои прошлые произведения, но и настоящие, и все будущие. И лично я, своими руками бросил в печку черновик романа о дьяволе, черновик комедии и начало второго романа «Театр».

Все мои вещи безнадежны.

8

Я прошу Советское Правительство принять во внимание, что я не политический деятель, а литератор, и что всю мою продукцию я отдал советской сцене.

Я прошу обратить внимание на следующие два отзыва обо мне в советской прессе.

Оба они исходят от непримиримых врагов моих произведений и поэтому они очень ценны.

В 1925 году было написано:

«Появляется писатель, не рядящийся даже в попутнические цвета» (Л. Авербах, «Изв.», 20/IX-1925 г.).

А в 1929 году:

«Талант его столь же очевиден, как и социальная реакционность его творчества» (Р. Пикель, «Изв.», 15/IX-1929 г.).

Я прошу принять во внимание, что невозможность писать для меня равносильна погребению заживо.

9

Я ПРОШУ ПРАВИТЕЛЬСТВО СССР ПРИКАЗАТЬ МНЕ В СРОЧНОМ ПОРЯДКЕ ПОКИНУТЬ ПРЕДЕЛЫ СССР В СОПРОВОЖДЕНИИ МОЕЙ ЖЕНЫ ЛЮБОВИ ЕВГЕНЬЕВНЫ БУЛГАКОВОЙ.

10

Я обращаюсь к гуманности советской власти и прошу меня, писателя, который не может быть полезен у себя, в отечестве, великодушно отпустить на свободу.

11

Если же и то, что я написал, неубедительно, и меня обрекут на пожизненное молчание в СССР, я прошу Советское Правительство дать мне работу по специальности и командировать меня в театр на работу в качестве штатного режиссера.

Я именно и точно и подчеркнуто прошу о категорическом приказе о командировании, потому что все мои попытки найти работу в той единственной области, где я могу быть полезен СССР как исключительно квалифицированный специалист, потерпели полное фиаско. Мое имя сделано настолько одиозным, что предложения работы с моей стороны встретили испуг, несмотря на то, что в Москве громадному количеству актеров и режиссеров, а с ними и директорам театров, отлично известно мое виртуозное знание сцены.

Я предлагаю СССР совершенно честного, без всякой тени вредительства, специалиста режиссера и автора, который берется добросовестно ставить любую пьесу, начиная с шекспировских пьес о вплоть до сегодняшнего дня.

Я прошу о назначении меня лаборантом-режиссером в 1-й Художественный Театр — в лучшую школу, возглавляемую мастерами К. С. Станиславским и В. И. Немировичем-Данченко.

Если меня не назначат режиссером, я прошусь на штатную должность статиста. Если и статистом нельзя — я прошусь на должность рабочего сцены.

Если же и это невозможно, я прошу Советское Правительство поступить со мной как оно найдет нужным, но как-нибудь поступить, потому что у меня, драматурга, написавшего 5 пьес, известного в СССР и за границей, налицо, в данный момент, — нищета, улица и гибель.

Москва, 28 марта 1930 года

 

Так...прежде, чем переварить, мне это надо, как минимум, проглотить..

 

Приятного аппетита. )))

 

Я пока коротенечко. В качестве сравнения.
О романе ли Л.Н.Толстого странная экранизация реж. Д.Райта? - да я думаю, что да.
О романе ли М.А.Булгакова странная экранизация реж.М.Локшина? - нет, я думаю, что нет.